200 лет почетному доктору Оксфордского университета Ивану Сергеевичу Тургеневу
200 лет почетному доктору Оксфордского университета Ивану Сергеевичу Тургеневу
200 лет почетному доктору Оксфордского университета Ивану Сергеевичу Тургеневу
200 лет почетному доктору Оксфордского университета Ивану Сергеевичу Тургеневу
200 лет почетному доктору Оксфордского университета Ивану Сергеевичу Тургеневу

200 лет почетному доктору Оксфордского университета Ивану Сергеевичу Тургеневу

Текст


"Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!". Абсолютное большинство жителей нашей страны видели эту цитату в кабинете литературы. По своей идеологической нагрузке она тянет на ленинскую, и является, как принято сейчас говорить, частью нашей генетической памяти. Иван Сергеевич Тургенев относится к тем классикам русской литературы, которым нескоро удастся перестать быть, в сущности, советскими - настолько их образ активно эксплуатировался властью. Достаточно задуматься над именем: "Сергеевич" вслед за "Иван" просится также, как "Ильич" вслед за "Леонид". Произносим автоматически.

Было бы странно найти книги Тургенева в библиотеке Бродского (мы и не нашли). Видимо, с описанной сценки в "Полутора комнатах" ничего не изменилось, хотя Лев Лосев и говорил, что Бродский ценил "Записки охотника". Как бы то ни было, судя по интервью, Бродский не забывал, что Тургенев большую часть сознательной жизни был Ivan Tourguéniev, жил в Париже, дружил с Флобером, Гонкуром, Доде, Ренаном и Золя - титанами европейской литературы. Был публичным интеллектуалом, кумиром молодежи в далекой России, убежденным западником и глобалистом. И едва ли не первым из русских писателей стал почетным доктором западного университета - и какого! 23 мая 1879 года Оксфорд пополнился доктором права (!) Иваном Тургеневым.

Словом, команду Brodsky.online можно подозревать в паранойе, но теперь и автор "Отцов и детей" в наших глазах имеет общие черты с нашим героем. А ведь все только начинается!

Иосиф Бродский, из "Полутора комнат" (пер. М. Немцова):

"Опять своего Дос Пассоса читаешь? - замечала мама, накрывая на стол. - А Тургенева кто будет?" - "Чего ты от него хочешь? - вторил ей отец, складывая газету. - Одно слово - лодырь".

Лев Лосев:

Иерархии, навязываемые школьной программой, вызывали протест, рудиментом которого остались ироническое отношение ко Льву Толстому (как «главному писателю» в официальной иерархии), равнодушие к Некрасову и Чехову. Толстому Бродский противопоставлял не только горячо любимого Достоевского, не включенного в советскую школьную программу той поры, но и Тургенева. У Тургенева он любил «Записки охотника», в особенности рассказы «Гамлет Щигровского уезда», «Чертопханов и Недопюскин» и «Конец Чертопханова». 

Из интервью Иосифа Бродского Наталье Горбаневской:

Поэзия и литература вообще определяется не географией, а языком, на котором она создается. Было бы диковинно, если бы мы пользовались иным принципом: тогда из русской литературы выпали бы «Мертвые души», «Бесы», «Идиот», чуть ли не весь Тургенев, и если говорить про сегодняшний день...