Кошачья поступь. «Мяу» Иосифа Бродского
Кошачья поступь. «Мяу» Иосифа Бродского
Кошачья поступь. «Мяу» Иосифа Бродского
Кошачья поступь. «Мяу» Иосифа Бродского
Кошачья поступь. «Мяу» Иосифа Бродского

Кошачья поступь. «Мяу» Иосифа Бродского

Текст



Два года назад в дни памяти Иосифа Бродского в саду Фонтанного дома был замечен молодой кот персикового окраса. Раненая задняя лапа и неласковая погода заставили его довериться людям. Музейщики ухаживали за ним, не прекращая поиски возможных хозяев. Но на объявления в соцсетях никто не откликнулся, и Персик остался жить в музее.
Сначала он был очень тихий и практически все время сидел под лестницей. Со временем же стал хозяином сада и любимцем посетителей, живя полной кошачьей жизнью. Персей любит приходить в служебные помещения музея, например, во время семинаров по польскому языку. Он появляется перед их началом, словно зная расписание, вальяжно спит животом вверх под польскую речь, а затем уходит. Мы стараемся его не будить.

Иосиф Бродский:

— Кота, что ли, разбудить? Замечатель­ная история в связи с разбуженным котом. Где-то в шестидесятых годах в Югославии к моему другу приехала какая-то дама, то ли лейбористка, то ли консерватор, в общем из пар­ламента. Он колоссально воодушевился. Де­ло происходило зимой. Он не знал, как ей продемонстрировать свои сантименты. У него был свой собственный зоопарк на том ост­рове, где он жил, и вот, чтобы продемонстрировать ей свою страсть, он сказал: „Хотите, я для вас разбужу медведя?“ Дело было зи­мой. И медведя разбудили. Ха-ха. Хотите, я разбужу для вас кота?

Друзья Бродского вспоминают, что в знак особого расположения к гостю, поэт мог разбудить кота, чтобы присутствующие полюбовались грациозностью животного. Однако приведенная цитата из интервью поэта, взятого Любовью Аркус в 1988 году, напоминает о серьезности отношения Бродского к кошачьим. Шутливость тона в этом рассказе не заменяет главного: уважения. Подчеркнутая неестественность разбуженного для гостей кота сравнима с потревоженным  посреди спячки медведем. Кот здесь - не просто питомец для игры и развлечения. Он - объект почтительного любования.
В своей любви Бродский далек от умиленного взгляда на этих животных. Напротив, он находит в них черты, достойные подражания. Поэта восхищала самодостаточность кошачьих, родственная его принципу: "независимость - лучшее слово на всех языках".

Иосиф Бродский:

Вот, смотрите, кот. Коту совершенно наплевать, существует ли общество "Память". Или отдел пропаганды в ЦК КПСС. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже этого кота? 

Любовь Бродского к кошачьим не была поэтической позой или философским конструктом - она шла из детства. Описанная поэтом в «Полутора комнатах» привычка растягивать слова, подражая мяуканью, и выражать эмоции "кошачьими" звуками нашла продолжение во взрослой жизни.

Бенгт Янгфельдт:

Мяуканье как способ коммуникации не ограничивалось семейным кругом, а распространялось и на друзей и вообще на людей, к которым Иосиф питал симпатию. Он подходил сзади, царапал тебя когтем по плечу и говорил: "Мяу". Ожидалось, что ты ответишь тем же или мурлыканьем "мррау". Когда что-то очень нравилось, надо было, согласно этому коду, медленно и выразительно облизывать губы языком. Это кошачье поведение было весьма заразительным. В мае 1990 года Иосиф пригласил меня на ланч со своим издателем Роджером Страусом, к которому у него было совершенно сыновье отношение. Они довольно часто обедали вместе, всегда в ресторане "Union Square Café" на 16-й улице Манхэттена, где Страус был завсегдатаем, в двух шагах от издательства. В этот раз Иосиф подготовил сюрприз: вдруг во время ланча он известил своего издателя, что готовит новый сборник эссе. Страус поднял взор от своего вегетарианского омлета, расплылся в широкой улыбке и стал смачно облизывать губы. Сборник вышел спустя пять лет под названием "On Grief and Reason" ("О скорби и разуме").

Лаконичное "Мяу" могло быть использовано Бродским для выражения целого спектра чувств: от уже упомянутого выражения симпатии до проявления, например, растерянности. 

Юз Алешковский:

...Однажды я шутливо поинтересовался: "Ты, кстати, осознаешь себя гением?" - на что поэт (он был убежден в медиумности задачи своего пожизненного - как видим, и посмертного - труда) ответил с той искренностью, что всегда дарует действительно скромным ощущение небесно-невесомой легкости: "Клянусь, ну абсолютно ни хрена такого не осознаю, только чувствую вдохновение...Мяу!". 

Говоря о чем-то, что ему не нравилось или раздражало, Бродский использовал выражение "против шерсти".  Пребывая в хорошем расположении духа, демонстрировал кошачью позу "с лапками", которая неоднократно запечатлена на фотографиях. Письма к родителям начинал с "Дорогие мои коты!", а вместо прощания использовал "Мяу" или "Крняу". Была ли в этом поведении игра? Частично - безусловно. Но за кошачьими ритуалами Бродского стоит система его собственных взглядов, находившая отклик в мягкой уверенной поступи кошачьих лап.

Поэтому наш музейный Персик - еще и античный Персей. И сложно сказать, какое производное имени ему больше подходит. Хозяину любой территории, на которой он бы не находился. Кстати, к невозможности попасть в экспозицию и в фонды Персей относится равнодушно. Но одна из его навязчивых идей, которую он настойчиво пытается осуществить - прорваться в Американский кабинет Иосифа Бродского. Когда удаётся, он старается пристроиться на кресле поэта, но не успевает - нарушителя правил выдворяют из экспозиции.

Друзья Бродского (в частности, Томас Венцлова) вспоминали, что он неоднократно говорил им: «Если после моей смерти к вам придет рыжий кот, не выгоняйте его, это буду я».