2018

Триумф великого тунеядца. 31 год Нобелевской премии Бродского



Вечером 9 декабря 1987 года Иосиф Бродский выступил в Королевском драматическом театре в Стокгольме. Был разгар Нобелевской недели: пресс-конференции прошли, нобелевская лекция прочитана, прием комитета позади. Завтра король Швеции Карл XVI Густав вручит Бродскому Нобелевскую премию.

Наталья Горбаневская:

Держался он замечательно: вообще как мальчик, мальчишка даже, но во все нужные моменты (лекция, вручение премии, речь) — как "не мальчик, но муж". Сиял он — по-детски, никакого зазнайства, самодовольства, и излучал вокруг себя такую радость, что и все мы сияли не переставая.

Эллендея Проффер:

Более счастливого Иосифа я никогда не видела. Он был ошеломлен, смущен, но, как всегда, на высоте положения. Я обрадовалась, что приехала.
Мы встретились днем перед церемонией. Оживленный, приветливый, выражением лица и улыбкой он будто спрашивал: вы можете в это поверить?

У него было ограниченное количество билетов, и пригласить он мог только немногих гостей (Венцлову, Лосева, старых друзей из Нью-Йорка). Прибыли также его американские и европейские издатели и русские друзья, которые сумели попасть сюда как гости других людей или как представители прессы.

Иосиф танцевал со шведской королевой.
Как такое случилось? Как рыжий ленинградский мальчик, отказавшийся ходить к логопеду для исправления еврейского выговора, подросток, в пятнадцать лет бросивший школу, – как он очутился на этой церемонии в Стокгольме? Мы знали, что одного таланта недостаточно – Пруста, Джойса, Борхеса и Набокова Нобелевский комитет не отметил. Люди литературные, мы верили в нечто, называемое судьбой, и это нечто совпало с убежденностью
Иосифа в своем предназначении.



Инакомыслие как принцип. Умерла Людмила Алексеева



8 декабря на 92-м году жизни не стало одной из основательниц Московской Хельсинкской группы правозащитницы Людмилы Алексеевой. Опыт собственного диссидентства и историю движения за права человека Людмила Михайловна отразила в знаменитой книге «История инакомыслия в СССР: новейший период».

Людмила Алексеева:

Суд над Бродским поражал отсутствием хоть каких-нибудь данных для обвинения, а также грубостью и тупостью судьи. В качестве публики на грузовиках привезли строительных рабочих, соответственно обработанных. Они улюлюкали и хамили обвиняемому и сочувствовавшим ему. Кроме родителей Бродского, в зал пустили лишь Вигдорову и еще двух-трех его знакомых. Остальные толпились у закрытых дверей. Приговор был максимальным по статье о «тунеядстве»: 5 лет ссылки. Сразу после суда свидетелей защиты вызвали на заседание секретариата Союза писателей, где на них орал и топал ногами председатель Ленинградского отделения СП А. Прокофьев. Всем троим было вынесено порицание.



В том же 1974 г., когда завоевали право на зрителей ленинградские художники-нонконформисты, группа литераторов («служилых») надумала издать (в самиздате, конечно) пятитомное собрание сочинений Иосифа Бродского (к тому времени его самого уже вытолкнули в эмиграцию). В подготовке издания участвовали многие — приносили сохранившиеся перепечатки стихов, записывали прежде хранимое в памяти. Предисловие взялся написать Михаил Хейфец — школьный учитель литературы и автор нескольких работ по истории русского революционного движения. Прочел предисловие и сделал замечания известный литературовед, преподаватель Института Герцена Ефим Эткинд. Вскоре по делу о самовольном издании были арестованы Хейфец и его друг писатель Марамзин, принявший участие в сборе материалов. Марамзин освободился после раскаяния на суде и эмигрировал; пришлось эмигрировать и Эткинду. Хейфец получил 4 года лагеря и 2 года ссылки, после чего тоже покинул СССР.


Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских



5 декабря 1936 года VIII Всесоюзный съезд Советов СССР принял новую Конституцию СССР. За утверждение текста основного закона проголосовало 2016 делегатов из 2016. В нем была провозглашена гарантия свободы совести, слова, печати, неприкосновенности личности и тайны переписки. Страна жила при "Сталинской конституции", отмечая день ее принятия как праздник, до 1977 года. Так, весь период жизни Иосифа Бродского в Советском Союзе пришелся на действие документа, закрепившего победу социализма и утверждавшего, что "труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: "кто не работает, тот не ест" (ст. 12).

В наши дни отношение к фигуре Сталина является важной частью общественных дискуссий - процессы 1930-1950-х годов определили судьбы миллионов людей. Как эпоха тоталитаризма прочитывается в декоре старинной пивной кружки, принадлежавшей семье Иосифа Бродского, читайте в исследовании Ольги Сейфетдиновой.




«Сумей себя пересоздать и ты». Ко дню рождения Райнера Марии Рильке



В беседе с немецким журналистом и писателем Фрицем Раддацем, опубликованной сначала в Die Zeit в 1988 году, а через год в итальянском издании Il Giornale dell’Arte, Иосиф Бродский процитировал Рильке, говоря о том, что человек, просвещенный искусством, затем сам становится творцом:

…Я думаю о Рильке, написавшем: «Ты должен изменить свое существование». И позвольте добавить, что такое под силу только поэзии. Поэзия заставляет читателя соучаствовать, благодаря ей возникает чувство со-общности, не известное никаким другим формам искусства. Живопись, скульптура, балет, опера — это праздники чувств. Но в них есть что-то пассивное. Только поэзия делает нас участниками творческого процесса. Вы оказываетесь не вне, а внутри него.

Относящийся без энтузиазма ко всему «немецкому» в широком смысле, к Рильке Бродский испытывал особый трепет. Известно, что Иосиф имел в своей библиотеке не одну книгу поэта – в оригинале и англоязычных переводах, исследовал его творчество, упоминал среди авторов, повлиявших на него самого. Произнесенная в интервью цитата – знаменитая строчка, завершающая стихотворение Архаический торс Аполлона (Archaïscher Torso Apollos), которое Рильке создал в 1908 году, вдохновленный «Милетским торсом» из музея Лувра. В оригинале фраза звучит так: Du mußt dein Leben ändern. В немецком варианте интервью цитируется именно она; как ее перевели на итальянский – остается не очень ясным, однако дошедший до русскоязычного читателя итоговый перевод в «Большой книге интервью», составленной Валентиной Полухиной, – дословный и довольно точный. 

К настоящему моменту существует несколько поэтических переводов стихотворения. И хотя ни одно из них не передает в полной мере сложную ткань поэзии Рильке, финальная строчка наиболее выразительно звучит в варианте Владимира Матвеевича Летучего:

Нам не увидеть головы, где зреть 
должны глазные яблоки. Однако 
мерцает торс, как канделябр из мрака, 
где продолжает взор его блестеть, 
  
изнемогая. А не то бы грудь 
не ослепляла, и в изгибе чресла 
улыбка бы, как вспышка, не воскресла 
с тем, чтобы в темь зачатья ускользнуть.
  
Не то бы прозябал обломок сей 
под призрачным падением плечей, 
а не сверкал, как хищник шерстью гладкой,

и не мерцал звездой из темноты: 
теперь тебя он видит каждой складкой. 
Сумей себя пересоздать и ты.

Wir kannten nicht sein unerhörtes Haupt, 
darin die Augenäpfel reiften. Aber ...
Читать дальше...

Живой классик. Скончался Андрей Битов



На 82-м году жизни умер Андрей Битов, один из крупнейших русских писателей второй половины ХХ века. Критики единодушны в оценке исключительности масштаба его личности. Главный роман Битова «Пушкинский дом», редко упоминающийся без эпитета «великий», был начат под впечатлением суда над Иосифом Бродским в 1964 году. Писатель вспоминал в одном из интервью: «К Бродскому умудрились применить удивительный указ о тунеядстве. И Ахматова отреагировала на это очень правильно. "Нашему рыжему делают судьбу". Я был на этом процессе. И вдруг увидел, что Бродский тоже это понимает. Я тогда еще не понимал, насколько он большой поэт, но увидел, как он себя ведет. Это было прекрасное поведение. Блестящее».
«Пушкинский дом» стал одним из самых петербургских/ленинградских романов в русской литературе. В 1978 году распространявшийся в самиздате текст был издан Карлом и Эллендеей Профферами в американском издательстве «Ардис». Так вышел в свет классический роман русского постмодернизма, а образ Лёвы Одоевцева стал частью сознания поколения.

Андрей Битов:

Я боюсь 28-го числа по своим причинам, и уже избегаю его. Как раз в него и случается все. Именно 28-го, месяц назад, я вылетел из Нью-Йорка домой. Я позвонил Иосифу накануне, он сокрушался, что не успевает воспользоваться оказией. Рейс отменили. «Вот видишь,- позвонил я снова ему, - судьба предоставляет тебе оказию». Вышло, что оказия предоставлялась мне. Мы говорили о болезнях, об операциях, об энергии, о том, чем и как писать, и он повторил (кажется, эти слова были обращены когда-то к Ахматовой): «Величие замысла может выручить».
Он привиделся мне сегодня под утро, будто над ним склонялись то ли ангелы, то ли врачи:
- Будем менять.
- Нет, уж я лучше с ним.

Он мечтал быть футболистом и летчиком. Сердце не пустило его, боясь такой работы. Он стал поэтом. Его не пустили в родной город хоронить родителей, а он не пустил к себе весь город, не вернулся он умирать на Васильевский остров.

28 января умер Петр. 28 января умирает Пушкин. 28 января умер Достоевский. 28 января Блок заканчивает «Двенадцать». У поэта не смерть, а сердце. И не сердце, а метафора. Сердце остановилось, не выдержало. Поэт должен был осуществить выбор – умереть со своим или жить с пересаженным. Это - смотря какое сердце. Он не мог решиться, ангелы решили за него, отпустив его дома, в семье, во сне.

(в эфире «Радио Свобода», посвященном кончине Иосифа Бродского 28 января 1996 года)



Читать дальше...

«Жизнь оказалась длинной». Мемуары Людмилы Сергеевой



В рамках ХX книжной ярмарки «Non/fiction» в Центральном доме художника в Москве прошла презентация книги филолога Людмилы Сергеевой «Жизнь оказалась длинной». Героями мемуаров стали выдающиеся личности, с которыми автора свела судьба: Анна Ахматова, Надежда Мандельштам, Андрей Синявский и, конечно, Иосиф Бродский, живший во время приездов в Москву у Людмилы и Андрея Сергеевых («тут был обжитый им диван, любимое кресло-качалка»). Книга, вышедшая в «Редакции Елены Шубиной» издательства АСТ, станет одним из важнейших мемуарных текстов о поэте.

Людмила Сергеева:

Последняя моя встреча с Иосифом была в конце мая 1972 года, незадолго до его отъезда из страны: Бродский приехал в Москву прощаться с друзьями. Анджей Дравич, который очень любил Бродского, первый из иностранцев перевел его стихи (фрагменты из «Большой элегии Джону Донну») и первый опубликовал их в Польше в ноябре 1963 года, послал с поэтом и переводчиком Северином Полляком антологию русской поэзии на польском языке, где были и стихи Иосифа. Самого Анджея уже не пускали в Москву. Анджей хотел, чтобы я передала Иосифу эту книгу. Иосиф позвонил мне на работу в Литконсультацию, которая находилась на улице Воровского (теперь – Поварская), рядом с рестораном ЦДЛ (Центрального дома литераторов – ред.).
Мы пошли в мой обеденный перерыв в этот ресторан, сели за столик на двоих. В лицо Иосфа тогда никто, кроме близких людей, не знал. Он горько заметил, что если бы кто-нибудь догадался, кого я пригласила обедать в ЦДЛ, то нас обоих выдворили бы из ресторана. А пока только его одного выталкивают из страны. «Из моей страны. Вы ведь знаете, я не люблю, когда решают за меня». В голосе были волнение и обида. Иосиф сказал, что всегда мечтал о путешествиях, но ему не хочется уезжать навсегда. Еще сказал, что обязательно напишет письмо Л.И. Брежневу. <…> Простились мы с Иосифом этим майским днем тепло, но печально, понятно было, что прощаемся навсегда.
(Сергева Л.Г. Жизнь оказалась длинной. М., 2019. С. 218-219).



Кто ж его посадит? Он же памятник!



В российских городах огромное количество памятников. Ленину, Пушкину, Кирову, Гагарину. Огурцу, букве «О», антоновскому яблоку, балтийским шпротам, плавленному сырку «Дружба». В Йошкар-Оле рядом с главным зданием университета открыт памятник Йошкину коту. А в Белгороде у главного вуза расположился бронзовый Бродский.

Памятник был открыт в 2015 году к 139-летней годовщине со дня основания БелГУ. По инициативе ректора вуза, доктора политических наук Олега Полухина, территорию университета украсила аллея нобелевских лауреатов. Пять бронзовых монументов сидящих отечественных мыслителей - Бунина, Пастернака, Шолохова, Солженицына и Бродского - выполнил скульптор Анатолий Шишков.

«Я изучил много материалов про Иосифа Бродского. Аксессуары, которые находятся на постаменте, ярко отражают его характер. Он сидит на стуле в непривычной позе, не так, как все, то есть испытывает неудобство, дискомфорт, что символично. Каждый жест и деталь работают на образ, поэтому скульптуры выглядят так естественно», – цитирует мастера портал «Бел.ru».

Если под аксессуарами на постаменте подразумевается стул, то он, действительно, если не отражает характер поэта, то упоминается в его творчестве десятки раз. Сидит Бродский точно не так, как все - достаточно взглянуть на его собратьев по цеху, расположившихся на аллее. Под каждым высечено изречение лауреата, важное для воспитания подрастающего поколения. Бродский со всей большевистской прямотой дает с пьедестала завет:

«Существует преступление более тяжкое- пренебрежение книгами, их нечтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью:если же преступление это совершает нация-она платит за это своей историей»
(орфография и пунктуация постамента сохранена)

Монумент освятил настоятель Преображенского кафедрального собора Белгорода протоиерей Олег Кобец.




БГ - 65!



На данный момент это самый короткий заголовок среди наших материалов. Раскрывать, кто такой БГ и почему его 65 - это праздник для многих, как-то даже неловко. И сомневающимся, что песенная традиция - тоже поэзия, стоит почитать (именно почитать) песни сегодняшнего юбиляра или послушать его на прошлогоднем квартирнике в Нью-Йорке в честь тридцатилетия вручения нобелевской премии Бродскому.

Борис Гребенщиков о рэпе:

Это новая форма поэзии, и я жду, когда в России это осознают. Децл и все его друзья — все-таки не рэп, они не чувствуют формы. Настоящий рэп — невероятно сложная музыка, естественная, с уличным орнаментом. Я пытался перевести и посмотреть, что делает, к примеру, Снупи Догги Дог. У меня волосы дыбом встали — какая сложная у него поэзия. Из русских поэтов ближе всего к рэпу был Иосиф Бродский. Он мастер внутренних кольцевых рифм, которые повторяются внутри строки, он писал самый лучший рэп.



Ускользающая красота. Памяти Бернардо Бертолуччи



Ушел из жизни великий итальянский режиссер Бернардо Бертолуччи, создавший такие вершины киноискусства как «Последнее танго в Париже» и «Мечтатели». Его работы - это бескомпромиссно выраженная эстетика подлинных чувств. А эстетика, как мы знаем, - мать этики.

Бернардо родился в семье известного итальянского поэта Аттилио Бертолуччи (1911-2000). На русский язык не переведенного, хотя уже первые его литературные опыты получили высокую оценку Эудженио Монтале, будущего нобелевского лауреата. В отличие от кино, итальянская поэзия практически неизвестна в России.
Аттилио дружил с Пьером Паоло Пазолини, пригласившим молодого Бертолуччи стать своим ассистентом на съемках. Кстати, Пазолини также был признанным поэтом. Его единственный приезд в СССР в 1958 году инициировал советский Союз писателей - для участия в конференции по проблемам поэзии.

Неудивительно, что при таком круге общения Бернардо Бертолуччи писал стихи. Но достаточно неожиданно, что для него это было серьезным занятием, идущим из детства. И немногие знают, что помимо премий «Оскар», «Золотой глобус» и других высших кинематографических наград, Бертолуччи является обладателем премии Виареджо (Premio letterario internazionale Viareggio Rèpaci) - престижнейшей литературной награды Италии. В 1962 году, когда на экраны вышел первый полнометражный фильм Бертолуччи, его сборник стихов «В поисках загадки» был признан лучшим литературным дебютом. Достаточно сказать, что среди лауреатов Виареджо прошлых лет был Антонио Грамши и тот же Пазолини. Но слава Бернардо Бертолуччи как мастера кино заслонит собой его поэтические заслуги: итальянская Википедия в статье о премии ошибочно приписывает авторство сборника-победителя отцу режиссера.

В сущности, Бертолуччи не переставал быть в своем творчестве поэтом. Точным и страстным, чутко видящим красоту и наотмашь раскрывающим ее зрителю. И стоит помнить, что его режиссерский почерк формировался в период пополнения каталогов итальянских библиотек свежей карточкой следующего содержания:

In cerca del mistero: poesie / di Bernardo Bertolucci. - Milano: Longanesi, 1962. - 83 p.; 19 cm.

Бернардо Бертолуччи:

Вслед за героиней Джуди Гарленд в фильме «Звезда родилась» я мог бы сказать: «Я родился в сундуке в парижском театре». То есть искусство у меня в крови. Я всегда знал, что мой отец, кроме того что преподавал историю искусства в одном из пармских лицеев, был поэтом. В доме часто звучало слово «поэтический» — оно употреблялось в самых странных, смешных и непредвиденных ситуациях. Моя встреча с поэзией произошла абсолютно естественным образом: я хотел подражать отцу и до какого-то момента своей жизни думал,...
Читать дальше...

Пространство разных голосов. Максим Левченко о будущем музея Бродского



Музей вполне может быть кладбищем смыслов. А его руководство - могильщиком идей. Такие заявления, отчасти, провокация, но опыт показывает, что эта метафора критиков музея иногда очень точна. Создавая музей Иосифа Бродского, мы стараемся соответствовать его дерзости в постановке вопросов и уровню внутренней свободы. Как преодолеть стереотипы в музейном проектировании, надо ли любить поэзию Бродского и почему музей должен быть наполнен разными голосами читайте в интервью идеолога проекта Brodsky.online Максима Левченко.




еще