2019

Литовский дивертисмент Михаила Барышникова



На минувшей неделе в Литве состоялись показы легендарного спектакля «Бродский/Барышников». Триумфальный успех представления неизменен, а число желающих его увидеть не иссякает. В театральном таинстве разбирались Павел Котляр и Ольга Сейфетдинова.




Как дела с музеем Бродского? Встреча с Максимом Левченко



Согласитесь, восстанавливать рабочий ритм после каникул непросто. Но мы решительно вступили в новый год с понимаем, что он решающий для создания музея Иосифа Бродского. И нам предстоит многое сделать, чтобы реализовать задуманное вопреки возникающим сложностям и голосам скептиков.

Brodsky.online совместно с Музеем Анны Ахматовой в Фонтанном Доме организовал цикл публичных обсуждений концепции музея Иосифа Бродского. Его откроет встреча с Максимом Левченко, идеологом проекта, председателем Попечительского совета Фонда создания музея. 29 января он расскажет о происходящем в «Полутора комнатах» и ответит на вопросы о будущем пространства в Доме Мурузи.



2018

Юбилей знакового диалога. Анна Ахматова – Иосифу Бродскому



Предновогодние дни 55-летней давности были непростым временем для Бродского. Сейчас трудно судить, как он тогда воспринимал травлю со стороны властей и общества и кризис в личных отношениях. Очевидно, что это был тяжелейший период в жизни поэта, из которого не стоит делать «литературоведческую» драму. Неслучайно позднее Бродский редко говорил об этом.
Тем удивительнее, что в музее Анны Ахматовой сохранился очень светлый в своей сущности предмет, напоминающий о том времени. Подробности в материале Ольги Сейфетдиновой.



Счастливого Рождества!



Бродский начал писать рождественские стихи еще в Советском Союзе. В них черты советской повседневности нередко соседствовали с ветхозаветным контекстом. Только в эмиграции посвященные Рождеству стихи Бродского приобрели внешне бесстрастную отстраненность наблюдателя чуда. Всего в условно выделяемом исследователями «Рождественском цикле» насчитывается двадцать три стихотворения.

Традицию написания рождественского стихотворения поэт объяснил в интервью Петру Вайлю: «Прежде всего, это праздник хронологический, связанный с определенной реальностью, с движением времени. В конце концов, что есть Рождество? День рождения Богочеловека. И человеку не менее естественно его справлять, чем свой собственный».

В рождественскую пору Бродский старался оказаться в Венеции. В Италии одной из самых популярных и любимых традиций Рождества являются ясли, по-итальянски «presepio». В русскоязычной традиции воспроизведение сцены Рождества Христова средствами различных искусств принято называть «вертепом». Считается, что идея была позаимствована у монахов-бенедектинцев, и являлась в своем роде продолжением концепции оформления церковного пространства как «Библии для неграмотных». Сначала это была инсценировка, с установкой настоящих яслей и участием живого ослика или быка, но позже, по мере распространения, традиция перекочевала в создание вертепов.

В современной Европе, особенно в Италии, продолжают чтить эту традицию. Перед Рождеством в каждой церкви, во многих домах, повсюду вы увидите разных размеров вертепы: керамические и пластиковые, статичные и механические, тихие и с небольшими фонтанами, многофигурные или состоящие исключительно из яслей - они становятся одной из самых захватывающих примет празднования Рождества.

Иосиф Бродский: 

Presepio

Младенец, Мария, Иосиф, цари,
скотина, верблюды, их поводыри,
в овчине до пят пастухи-исполины
— все стало набором игрушек из глины.
В усыпанном блестками ватном снегу
пылает костер. И потрогать фольгу
звезды пальцем хочется; собственно, всеми
пятью — как младенцу тогда в Вифлееме.
Тогда в Вифлееме все было крупней.
Но глине приятно с фольгою над ней
и ватой, разбросанной тут как попало,
играть роль того, что из виду пропало.
Теперь Ты огромней, чем все они. Ты
теперь с недоступной для них высоты
— полночным прохожим в окошко конурки
из космоса смотришь на эти фигурки.
Там жизнь продолжается, так как века
одних уменьшают в объеме, пока
другие растут — как случилось с Тобою.
Там бьются фигурки...
Читать дальше...

Поэтическая игра Сергея Гандлевского



Сегодня отмечает день рождения замечательный поэт и эссеист Сергей Гандлевский (р. 1952). Знакомство с его творчеством - наслаждение и без рамок темы Бродского, но для нас, конечно, важно его эссе «Олимпийская игра Иосифа Бродского».

Гандлевский ещё в 1997 г. предупреждал: «Принципиальный индивидуалист Иосиф Бродский, сравнивший свою судьбу с участью одинокого ястреба, умер и вскоре стал кумиром широкой публики. Есть во всякой массовой экзальтации что-то ненастоящее. Кроме того, трезвеющая публика имеет обыкновение рано или поздно бросаться в другую крайность, и здесь неизбежна несправедливость, сопутствующая всякому ухудшению отношений. Всеобщая и обязательная любовь интеллигенции к Хемингуэю с последующим мстительным разочарованием - тому подтверждение. Будет очень жаль, если настанет время, когда читательское похмелье и фамильярность газетчиков не пощадят поэтических и человеческих заслуг Иосифа Бродского. Мне известно только одно средство избежать этой неприятности: не славословить за компанию, разобраться в собственных чувствах».

Сергей Гандлевский:

Давай живи, смотри не умирай.
Распахнут настежь том прекрасной прозы,
Вовеки не написанной тобой.
Толпою придорожные березы
Бегут и опрокинутой толпой
Стремглав уходят в зеркало вагона.
С утра в ушах стоит галдеж ворон.
С локомотивом мокрая ворона
Тягается, и головной вагон
Теряется в неведомых пределах.
Дожить до оглавления, до белых
Мух осени.
                     В начале букваря
Отец бежит вдоль изгороди сада
Вслед за велосипедом, чтобы чадо
Не сверзилось на гравий пустыря.



Диалог поколений. Григорий Дашевский об Иосифе Бродском



Пять лет назад не стало поэта и переводчика Григория Дашевского (1964–2013).  
 
Для литературной истории Иосифа Бродского Дашевский важен как один из первых переводчиков его прозы: знаменитое эссе о Венеции «Набережная неисцелимых» было опубликовано в четвертом выпуске московского журнала «Октябрь» в 1992 году практически сразу после выхода в свет англоязычного оригинала. В том же году в сборнике, составленном Виктором Голышевым, появились переводы произведений «Актовая речь» и «Исайя Берлин в 80 лет».

Через двадцать лет, в 2012-м, Григорий Дашевский для сайта OpenSpace.ru составил остающийся актуальным и сегодня «ликбез» о том, как читать современную поэзию, где очень чутко сформулировал особенность творчества Бродского, уже давно к тому моменту признанного «на родине» автора, обозначив его как последнего поэта-романтика. Brodsky.online предлагает вспомнить этот текст.



Родительская улыбка. Фото на столе Иосифа Бродского

На письменном столе Бродского на Мортон-стрит и, затем, в Бруклине стоял коллаж в деревянной рамке: молодые Мария Вольперт и Александр Бродский. Эти фотопортреты родителей висели над столом и в Доме Мурузи, что отчетливо видно на фотографиях Михаила Мильчика. По воле вдовы поэта Марии Соццани коллаж вернулся в 2015 году в Петербург и теперь хранится в Музее Ахматовой в Фонтанном Доме.



«Иностранец своего отечества». Быль и миф Петербурга Бродского

Стол в комнате Иосифа Бродского в Доме Мурузи. Слева – книга Н.П. Анциферова. Фото Михаила Мильчика. 1972
Стол в комнате Иосифа Бродского в Доме Мурузи. Слева – книга Н.П. Анциферова. Фото Михаила Мильчика. 1972
Н.П. Анциферов. Быль и миф Петербурга. Л., 1924. Из библиотеки Иосифа Бродского. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме
Н.П. Анциферов. Быль и миф Петербурга. Л., 1924. Из библиотеки Иосифа Бродского. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме
Стол в комнате Иосифа Бродского в Доме Мурузи. Слева – книга Н.П. Анциферова. Фото Михаила Мильчика. 1972
Н.П. Анциферов. Быль и миф Петербурга. Л., 1924. Из библиотеки Иосифа Бродского. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме

Иосиф Бродский навсегда покинул Ленинград в 1972 году, но город оставался с ним в его текстах. Он писал, «что из этих фасадов и портиков – классических, в стиле модерн, эклектических, с их колоннами, пилястрами, лепными головами мифических животных и людей – из их орнаментов и кариатид, подпирающих балконы, из торсов в нишах подъездов я узнал об истории нашего мира больше, чем впоследствии из любой книги» («Меньше единицы», 1986). Серьезное заявление для человека, столь ценившего книги и утверждавшего примат языка! В личной библиотеке Бродского было отведено отдельное место для книг о родном городе.

По воспоминаниям Елены Клепиковой, Бродский рассчитывал взять в эмиграцию несколько старых книг по петербурговедению: «Предъявляет стопку книг, которые берет на чужбину, – все о старом Петербурге: Лукомский, Анциферов. Читанные – зачитанные. Поглаживает обложку «Души Петербурга». Еще не уехал, а уже ностальгирует». Как мы теперь знаем, увезти поэту удалось не многое. На известных фото Михаила Мильчика, сделанных после отъезда Бродского, запечатлены осиротевшие книги.

Читать далее



Гомер ХХ века. Столетие Александра Солженицына



Когда мы начали готовить материал к сегодняшнему юбилею, казалось, что корректно написать о Бродском и Солженицыне в одном посте будет невозможно. Это принципиально разные, если не противоположные фигуры. Объединение их темой высылки из страны и нобелевским признанием создаст ложные черты в образе Бродского, который не был ни диссидентом, ни претендующим на роль пророка. Лично они никогда не встречались. Усугубляется все известным текстом Солженицына, публично разнесшим поэзию Бродского уже после смерти последнего.

Неожиданно оказалось, что Бродский немало говорил о Солженицыне. Точнее, его часто спрашивали в интервью об авторе «Архипелага ГУЛАГ». Тон ответов Бродского не просто доброжелательный: он неоднократно называл Солженицына Гомером советской истории и призывал к максимальному распространению его произведений. Неприятие читается лишь в разговоре о русском национализме и богоизбранности России как идеологии. Бродский не вернулся и никогда не предлагал пути обустройства России не из-за собственной гражданственной несознательности. Ему была органически чужда роль апостола, носителя какой-либо общественной идеологии. По словам Бродского, «Солженицын не понимал и не понимает одной простой вещи. Он думал, что имеет дело с коммунизмом, с политической доктриной. Не понимал, что имеет дело с человеком». Это не отрицание величия фигуры Солженицына - это конкретизация своей позиции через оценку чужой. 

Достоевский никогда лично не встречался с Толстым, Гончаров обвинял Тургенева в плагиате, что едва не привело к дуэли, Есенин категорически не нравился Маяковскому, а Набоков вообще мало о ком из коллег написал что-то хорошее. Оценка взаимоотношений великих фигур насыщена стереотипами и затмевает разговор по существу. При обращении к конкретным текстам становится ясно, что конструкции наших представлений о писателях перекрывают реальную картину их взглядов.

В день столетия Александра Исаевича Солженицына Brodsky.online публикует подборку цитат о нем из разных интервью Иосифа Бродского.



Триумф великого тунеядца. 31 год Нобелевской премии Бродского



Вечером 9 декабря 1987 года Иосиф Бродский выступил в Королевском драматическом театре в Стокгольме. Был разгар Нобелевской недели: пресс-конференции прошли, нобелевская лекция прочитана, прием комитета позади. Завтра король Швеции Карл XVI Густав вручит Бродскому Нобелевскую премию.

Наталья Горбаневская:

Держался он замечательно: вообще как мальчик, мальчишка даже, но во все нужные моменты (лекция, вручение премии, речь) — как "не мальчик, но муж". Сиял он — по-детски, никакого зазнайства, самодовольства, и излучал вокруг себя такую радость, что и все мы сияли не переставая.

Эллендея Проффер:

Более счастливого Иосифа я никогда не видела. Он был ошеломлен, смущен, но, как всегда, на высоте положения. Я обрадовалась, что приехала.
Мы встретились днем перед церемонией. Оживленный, приветливый, выражением лица и улыбкой он будто спрашивал: вы можете в это поверить?

У него было ограниченное количество билетов, и пригласить он мог только немногих гостей (Венцлову, Лосева, старых друзей из Нью-Йорка). Прибыли также его американские и европейские издатели и русские друзья, которые сумели попасть сюда как гости других людей или как представители прессы.

Иосиф танцевал со шведской королевой.
Как такое случилось? Как рыжий ленинградский мальчик, отказавшийся ходить к логопеду для исправления еврейского выговора, подросток, в пятнадцать лет бросивший школу, – как он очутился на этой церемонии в Стокгольме? Мы знали, что одного таланта недостаточно – Пруста, Джойса, Борхеса и Набокова Нобелевский комитет не отметил. Люди литературные, мы верили в нечто, называемое судьбой, и это нечто совпало с убежденностью
Иосифа в своем предназначении.




еще