2018

"Сад познания" Чеслава Милоша



Изучение жизни Бродского в США и Европе обогащает представление о мировой литературе ХХ века. Он стал частью западной интеллектуальной элиты, с которой российский читатель, как минимум, в силу недостаточного числа переводов, знаком плохо. К таким авторам относится Чеслав Милош (1911-2004), получивший в 1980 году Нобелевскую премию по литературе "за то, что с бесстрашным ясновидением показал незащищенность человека в мире, раздираемом конфликтами". Взаимовлиянию и дружбе Бродского и Милоша посвящена книга известного исследователя Ирэны Грудзинской-Гросс.

Чеслав Милош:

В самом призвании поэта заключен парадокс. Бешено индивидуалистический, преследующий цели, видимые лишь нескольким его ближайшим друзьям, он привыкает к своему ярлыку трудного и малопонятного — для того чтобы в один прекрасный день открыть, что стихи его связывают людей друг с другом и что, хочет он того или не хочет, а должен принять символическую роль.   
(Из Нобелевской речи, 10 декабря 1980 года)  

Иосиф Бродский:

Милош, его присутствие в моей жизни потрясающе важно. Мне повезло, что я с ним знаком. Во-первых, я переводил его стихи. Во-вторых, он бесконечно мне помог. Он написал мне письмо — очень короткое письмо, когда я только приехал в США, — и оно разом избавило меня от неуверенности, которую я в то время тщательно загонят внутрь. В письме среди прочего — там было о переводах и тому подобное и так далее — он говорил: я понимаю, что сейчас вас мучает, сможете ли вы писать в чужой стране и так далее. Он говорил: если вы бросите литературу, если вы потерпите поражение — в этом нет ничего зазорного. Такое не раз случалось с людьми. Это по-человечески понятно и так далее. И это в порядке вещей, что человек способен нормально писать лишь тогда, когда ему помогают родные стены, когда он погружен в родной контекст. И если с вами это случится, это лишь покажет вашу истинную цену, покажет, что с вами все в порядке, лишь покуда вы на родной почве... И за это я страшно благодарен ему. Но кроме того, я ему завидую — ужасно завидую, — что он прожил столь долгую жизнь. Мне хотелось бы жить в двадцатые и тридцатые годы в тех местах, где жил он. Мне хотелось бы пережить то же самое. Но в конечном итоге я просто восхищаюсь его умом. Он склонен к манихейству. По тем или иным поводам у нас возникают настоящие сражения — но нет ничего лучше, чем спор с Милошем, это бесконечно обогащает. Дело не только в разнице культур или в культурном багаже, которым он обладает, важна сама методология его мышления. 







Читать дальше...

Без иллюстраций. Михаил Шемякин об Иосифе Бродском

Без иллюстраций. Михаил Шемякин об Иосифе Бродском


В петербургском «Центре Михаила Шемякина» на Садовой открылась новая экспозиция «География выставок». Проект стал частью программы юбилейных выставок художника, которому в мае исполнилось 75 лет. Шемякин продолжает активно работать в разных странах, охотно делясь воспоминаниями о своей жизни. Дмитрий Грозный специально для Brodsky.online поговорил с мэтром о том, ценно ли получить разнос от гения, в каком «чине» Шемякин прибыл в
эмиграцию и почему не проиллюстрировал стихи Бродского.
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ



Самсон, домашний кот



Впервые кот Самсон как литературный герой появляется в сказке Валерия Каррика, вышедшей в 1922 году. В иллюстрированном издании для детей рассказана история о коте Самсоне, который, сбежав из дома, встретил в лесу Лисицу и завел с ней дружбу. Ряд случайностей принесли коту титул «Могучий» и, в итоге, его начали бояться все звери в лесу.

Совсем иной сюжет у Иосифа Бродского. В его знаменитом стихотворении для детей кот Самсон - домашний, не склонный к похождениям в дикой природе. Настоящий петербургский кот, “прописан в центре, в переулке, возле церкви”. Следующая строчка: “Он красив и безработен”, укрепляет подозрения читателя в автобиографических чертах созданного Бродским кошачьего образа.

Существует легенда, что у соседей Анны Ахматовой жил кот. Огромный, рыжий, необыкновенно шумный. Она говорила про него: «Ну, знаете, это уже не кот, это целых полтора кота». А затем прибавляла: «Вы не находите, что он похож на Иосифа?».

О любви Бродского к кошачьим сказано немало - не секрет, что он часто отождествлял себя с этими животными. Мы уже писали о его реплике, неоднократно пересказанной друзьями поэта: “если после моей смерти к вам придет рыжий кот, не выгоняйте его, возможно, это буду я”. И появление рыжих котов в музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме оказывается не единственным случаем. Подобный приход рыжего кота спустя два месяца после смерти поэта описывал владелец венецианского палаццо, где поэт любил останавливаться. Прибавьте сюда фразу самого Бродского, что он хотел бы в следующей жизни жить в Венеции, неважно кем, хоть котом. И все же, почему именно в Венеции? А не в любимом им Петербурге? Или в городе, где он окончил свои дни?

В Нью-Йорке сейчас проживает шестилетний кот породы мейн-кун. Если верить хозяевам, он весит 13 килограммов и является самым крупным котом в мегаполисе. Прописан в Бруклине. Он прожорлив как кот из сказки Каррика, красив и беззаботен как из стихотворения Бродского. Стоит ли удивляться, что зовут кота Самсон.

Редакция Brodsky.online поздравляет Самсона с Всемирным днем кошек (World Cat Day), который отмечается 8 августа, и желает ему дальнейших успехов в качестве звезды Instagram.

Текст: Ольга Сейфетдинова



Профессор Бродский

Профессор Бродский


Яков Гордин о начале преподавательской карьеры Иосифа Бродского.



Соло на сегвее



Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме приглашает на сегвей-тур, посвященный Сергею Довлатову. Инициативе прочат успех: довлатовская тема востребована у публики, что подтверждает популярность фестиваля «День Д». К тому же для экскурсовода маршрут на редкость удобен логикой перемещений. В сущности, можно ограничиться районом улицы Рубинштейна, где в доме № 23 Довлатов жил с 1944 по 1972 год, а в доме № 22 - с 1975 по 1978. Подробное описание Ленинграда Сергея Довлатова (а, значит, во многом, и города Иосифа Бродского) представлено в «историческом путеводителе» Льва и Сони Лурье, выдержавшем за два года уже три издания.



"Бунин увенчан": первый русский "Нобель" по литературе



Вчера был опубликован президентский указ о праздновании в 2020 году 150-летия со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина. Правительству поручено образовать оргкомитет и разработать план соответствующих мероприятий. К писательским юбилеям в России относятся серьезно, поэтому справедливо ожидать интересных выставок и изданий. Тем более на открытие музея Бунина силы тратить не нужно: их в России целых три (в Орле, в Ефремове Тульской области и Ельце Липецкой области).

Бунин не относится к писателям, чей статус классика нуждается в подтверждении, однако на случай спора есть "нобелевский" аргумент. В 1933 году он стал первым русскоязычным автором, получившим самую престижную литературную награду в мире. Когда было названо имя лауреата, Борис Зайцев опубликовал в газете "Возрождение" (Париж) статью с емким заголовком: "Бунин увенчан". В формулировке комитета значилось: "За строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы" ("For the strict artistry with which he has carried on the classical Russian traditions in prose writing"). Теперь мы знаем, что среди номинантов этого года были так никогда и не получившие нобелевку Хосе Ортега-и-Гассет, Поль Валери, Бенедетто Кроче и Эптон Синклер. Помимо признанных титанов западной интеллектуальной элиты Бунину удалось обойти также Максима Горького и коллегу по эмигрантскому писательскому цеху Дмитрия Мережковского (кстати, в общей сложности, номинированного на Нобелевскую премию десять раз).

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ


В полутора комнатах



В полутора комнатах (если такая мера пространства понятна по-английски), где мы жили втроем, был паркет, и маме очень не нравилось, когда мужчины в семье, особенно я, ходили по нему в носках. Она требовала, чтобы мы не снимали ботинки или тапочки. Выговаривая мне по этому поводу, мама вспоминала старое русское суеверие; дурная примета, говорила она, - может умереть кто-то из близких. <...>
Теперь мамы и папы уже нет в живых. Я стою на побережье Атлантики: от двух их переживших теток и моих двоюродных родичей меня отделяет много воды - настоящая пропасть, такая смутит даже смерть. Теперь я могу разгуливать в носках сколько душе угодно, потому что родственников на этом континенте у меня нет. Единственная смерть близкого, которуя я могу навлечь, - видимо, моя собственная, хотят тут перепутались бы передатчик с приемником. Вероятность такого слияния мала, и как раз это отличает электронику от суеверия. И все же, если я не хожу по широким половицам из сахарного клена в носках, то не из уверенности в этом, да и не из инстинкта самосохранения, а потому, что не одобрила бы мама. Наверное, мне хочется, чтобы все оставалось так же, как было заведено у нас в семье, раз от нее теперь остался только я.

(Иосиф Бродский, из эссе "Полторы комнаты", 1985; пер. М. Немцова, 2015)



Памяти Владимира Войновича



На 86-м году жизни не стало Владимира Войновича, одного из ярчайших писателей, лишенных советского гражданства за общественную позицию. Его самым известным романом является антиутопия "Москва-2042", воспринимаемая многими как пророчество. Страна под названием "Москореп" в окружении "колец враждебности" существует под управлением Коммунистической партии госбезопасности. Пророком себя Войнович считать отказывался, до последних дней участвуя в общественной жизни страны.
В сентябре 2017 года писатель в ходе фестиваля "День Д" посетил Петербург и дал интервью главному редактору Brodsky.online Павлу Котляру.

Владимир Войнович:

Я уклоняюсь от советов. Некоторые люди, не хочу называть, чтобы не привлекать к ним отрицательного внимания, но есть люди, которые готовы на какие-то решения, у них есть гражданская позиция, они хотят ее отстаивать, даже рискуя собой. Я не могу им сказать, что не надо этого делать, это их выбор. И люди, которые хотят уехать – это их выбор. Вообще это очень странно: свобода передвижений, к которой мы так стремились и которая пока остается, сыграла с Россией злую шутку. Уезжают самые образованные, талантливые, самые активные люди. Если бы они все не уехали, а их миллионы, они были бы внутри страны, то ситуация была бы иной. Власть бы ощущала довольно сильное сопротивление, а так у нас оппозиция слабая, конечно. Государство ее давит и говорит: если не нравится – валите. Они и валят.

Я считаю себя инакомыслящим. Дело в том, что мое диссидентство в этом и заключалось: говорил, что считаю нужным. Когда меня спрашивают, я отвечаю, что я думаю, а не что ожидается. В этом и было диссидентство. Ну и писал, что хочу. Если это диссидентство – то я диссидент. В любом случае, я самостоятельно мыслящий человек, а власть таких не любит.

Да, я был знаком <с Иосифом Бродским>. Не могу сказать, что это мой поэт, хотя, когда я читаю его стихи, они мне нравятся. Думаю, что он и правда не был диссидентом. Диссидентами были люди, которые в какой-то степени прямо критиковали советскую власть. Я выступал прямо. Не сразу, кстати. Я принадлежал к людям, которые сначала обращались к власти, надеясь на какое-то здравомыслие. Но власть подрывает сама себя и это будет причиной ее разрушения, это можно было предвидеть.




А где дом поэта? К открытию культурного центра Вознесенского

А где дом поэта? К открытию культурного центра Вознесенского
А где дом поэта? К открытию культурного центра Вознесенского
При формировании повестки сайта, как известно, надо следить за дорожной разметкой. Какие-то табу в теме изящной словесности сложно представить, однако ряда вещей точно стоит избегать. Например, заниматься выстраиванием иерархии поэтов по степени их величия, доказывая, что, скажем, Бродский - самый-самый.

В этой связи мы не планировали писать об Андрее Вознесенском. Оценка его поэзии Иосифом Бродским хорошо известна ценителям Бродского, а людям, считающим "своим" Вознесенского, будет обидна. Однако открытие "Культурного центра Андрея Вознесенского" в Москве не могло быть проигнорировано Brodsky.online.

Как и "Полторы квартиры" в Доме Мурузи, центр Вознесенского является негосударственным проектом. Его инициатором выступил бизнесмен Леонид Богуславский, пасынок поэта. С целью создания культурного центра, задуманного как пространство для разных мероприятий в память о Вознесенском и его друзьях, был выкуплен особняк на Большой Ордынке. В мае 2018 года, к 85-летию Вознесенского состоялось открытие центра, который скоро представит первую программу мероприятий. Именно тематические события, а не постоянная экспозиция, стали основой идеологии проекта. В оформлении залов активно использован видео-контент, напоминающий посетителю главные шедевры Вознесенского. Например, во входной зоне можно движением руки вызвать красную бегущую строку с проигрышем "Миллиона алых роз".

Интересная деталь: здание центра никакого отношения к поэту не имеет и не является мемориальным. При этом в приветствии центра сказано: "добро пожаловать в дом Андрея Вознесенского. В Дом его поэзии". Это обстоятельство напоминает о непраздном вопросе: "А где дом поэта?". В собрании его сочинений? В квартире, где он провел юность? Или на знаменитом кладбище?



Бродский, и баста!



Запросы в интернет-поисковиках уже стали предметом социологических исследований. И неслучайно: скажем, поиск по поэтической строчке может дать самые неожиданные результаты. 

Так, набирая в строке «Каждый пред Богом наг. Жалок, наг и убог», ещё не знаешь, что это часть текста песни рэпера Басты «С надеждой на крылья».
Впрочем, певец не скрывает, что вдохновляется творчеством Бродского, поэтому цитата из любимого поэта в песне о том, что «дорога мой дом, небо - моя тетрадь, пока мы вдвоем, мы точно не будем спать» - вполне объяснима.

В интервью Авдотье Смирновой, в ответ на вопрос о любимом поэте, Баста заметил: «Бродский и Маяковский. Вот если бы можно было бы их совместить и у них был бы общий творческий ребенок - это был бы предел просто...».





еще