2019

Портрет матери. Ко дню рождения Марии Моисеевны Вольперт



"Над кухонной плитой и над столом попеременно хлопотала невысокая, полная, даже грузная женщина, с виду, если не смотреть пристально, типичный бухгалтер жилконторы со строгим взглядом из-за очков… Настороженность советского обывателя могла вызвать только скульптурная лепка ее лица… и взгляд был не только строг, но и философичен. Нет, обывателю и соседу по коммуналке лучше бы не смотреть в эти глаза. <...> Говорит она, как всегда, со строгой, весомой интонацией знающего жизнь человека. Иногда слышны нотки стоицизма и разочарования".

Так описывает Марию Моисеевну Вольперт ее внучатый племянник Михаил Кельмович, воспроизводя общеизвестный портрет периода 1960-70-х годов. Действительно, описываемый образ - более привычный, чем на этом фото - восходит к мифологии, создавшейся вокруг ее тогда уже взрослого сына, поэта Иосифа Бродского. 

Здесь, на фото конца 1940-х, она запечатлена супругом, профессиональным фотографом Александром Ивановичем Бродским, в Нижнем парке Петродворца. Поездка "на фонтаны", восстановленные из руин, была праздником для ленинградцев. Мария Вольперт ослепительно улыбается, кокетливый взгляд уводит нас за пределы фотографии. Туда, где уже закончилась война, а муж вернулся домой. Где остался опыт первой блокадной зимы и лагерь НКВД, в котором она работала переводчиком (что, возможно, впоследствии станет формальной причиной отказа в выезде за границу). Впереди переселение в дом Мурузи, где спустя тридцать лет она будет говорить с сыном по телефону о единственной мечте, которая у нее осталась: увидеть его.

"...Видимо, никому из
нас не сделаться памятником. Видимо, в наших венах
недостаточно извести. “В нашей семье - волнуясь,
ты бы вставила - не было ни военных,
ни великих мыслителей". Правильно: невским струям
отраженье еще одной вещи невыносимо.
Где там матери и ее кастрюлям
уцелеть в перспективе, удлиняемой жизнью сына!"
 
(И. Бродский "Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга...", 1985)

Ольга Сейфетдинова


ИОСИФ БРОДСКИЙ. СЕРОСТЬ И ПУСТОТА. О концепции музея "Полторы комнаты" 2.0.



На днях обсуждали детали реставрации и концепции будущего музея «Полторы комнаты» на совете фонда создания музея Иосифа Бродского.

Оказывается, того паркетного пола, по которому ступала нога поэта, давно нет и в помине.

Помните, как о нем писал Иосиф Александрович в эссе "Полторы комнаты", давшем название и нашему музею?

"В полутора комнатах, где мы жили втроем, был паркетный пол, и моя мать решительно возражала против того, чтобы члены ее семьи, я в частности, разгуливали в носках... В самом деле можно легко поскользнуться и упасть на до блеска натертом паркете, особенно если ты в шерстяных носках".

Так вот: этот некогда блестящий паркет, по словам Нины Васильевны Федоровой, поменяли еще в 80-е годы, вскорости после отъезда Иосифа Александровича за океан. Но перестелили пол не для того, чтобы стереть следы будущего нобелевского лауреата, а в ходе планового ремонта. Поистерлись дощечки от времени, поизносились. Вот и пришли из жилконторы да заменили вычурную шашечку, которая лежала со времен князя Мурузи, революции и Бродского, на незатейливую ёлочку.

85F54A00-C13E-4F09-AEB5-9BBE468C14EC.jpg

И напольную доску на кухне примерно в те же застойно-запойные восьмидесятые годы прошлого века покрыли полихлорвиниловой плиткой. Говорят, за избытком бюджета её даже поклеили в два слоя. Как бы там ни было, но она и сегодня выглядит очень симпатично. Что-то в ней есть.

6EF21714-E73A-44D8-9A17-D36FB281130D.jpg

На стенах в полутора комнатах химики-эксперты наковыряли десятки разных слоёв. Нужного нам не восстановить, он сросся наглухо с другими наслоениями. Поэтому краску надо подбирать по фотографиям и покупать на строительной базе в «Петровиче».

Михаил Мильчик, председатель фонда, считает, что необходимо максимально детально восстановить всё, как было. Цвет стен, пол, лепнина должны быть в точности, как на момент отъезда Бродского в 1972 году. Такая позиция одна из приоритетных. 

Есть и альтернативные варианты. Вот на чем они основаны. Работая над проектом, я часто вспоминаю слова Михаила Барышникова о поиске компромисса, к которому неизбежно нужно прийти в процессе создания музея. «Будут разноголосия. Потому как «голоса» разные».

Моя главная и приоритетная задача слить все голоса вместе, в единый ансамбль. Это ключ к созданию музея «Полутора комнат».

Иосиф Бродский сказал, что попытки воскресить прошлое похожи по безнадежности на старания постичь смысл жизни.

Поскольку исконной краски и пола уже нет, может, и не нужно заниматься имитацией, а наоборот следует подчеркнуть утрату, поскольку «мы, оглядываясь, видим лишь руины. Взгляд, конечно, очень варварский, но верный».

Как подчеркнуть? Стены и потолок покрасить в серый цвет. Такой ...
Читать дальше...

Несколько слов о пользе селфи



Всегда с подозрением смотрела на людей, которые бесконечно делают селфи. Я ничего не имею против, иногда и сама грешу, особенно оказавшись в классной компании. Но не постоянно. Да и в какой-то момент переходишь ту черту, когда, запечатлевая важное, непременно нужно, чтобы твоя милость была в кадре.

Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.
(«Венецианские строфы (2)», 1982)

Но! Собирая фотобанк для будущего музея, снова и снова рассматриваю, уже кажущиеся родными, фотографии из дома Мурузи. И в серии хорошо знакомых мне селфи Иосифа Бродского вдруг замечаю, что на заднем плане запечатлена та часть его комнаты, которая отошла под фотолабораторию отца. Она почти не зафиксирована на фото и, как следствие, меньше всего известна. Да и эти фотографии не предназначались для того, чтобы запечатлеть себя на фоне, скорее уж это было вглядывание в себя самого, вид рефлексии. Однако благодаря этим селфи теперь можно чуть лучше понять историю комнаты.

Ольга Сейфетдинова



Хранитель наследия. Юбилей Михаила Мильчика



Сегодня свой 85-летний юбилей отмечает Михаил Исаевич Мильчик, основатель и председатель Фонда создания музея Иосифа Бродского. Будучи профессиональным искусствоведом и реставратором он понимал, что подарок судьбы - собственное нахождение в ленинградском круге общения Бродского - надо задокументировать. Запечатленная Мильчиком обстановка «Полутора комнат» и поэт, сидящий в Пулково на чемодане в день отъезда - одни из самых узнаваемых фото-образов, сопровождающих разговор о Бродском.
  
Мы от всей души желаем Михаилу Исаевичу крепкого здоровья и претворения в жизнь его мечты - создания музейного пространства в Доме Мурузи!




Барт в Доме Мурузи



В Домовой книге 1933-1936 годов Дома Мурузи с адресом по Володарскому проспекту 24 (Литейный переименовали в 1918 году) тысячи фамилий.

Только на букву Б – 105 фамилий (некоторые вписаны не раз, а то и не два – уезжали, возвращались, и снова уезжали). 
  
В алфавите – 33 буквы (по типологии «телефонной книги» 5 из них – не начинают фамилии).

В Доме Мурузи на этот период более 80 квартир (сегодня меньше 60).

Среди жильцов в книге на букву Б – некто Барт 1906 года рождения. Известный всему гуманитарному сообществу французский философ и литературовед Ролан Барт, был младше его почти на 10 лет. Михаил Иванович, чье имя вошло в книгу, в историю самого Дома Мурузи не вошел, а может и двери его никогда не открывал, так как в графе с отметкой органа милиции выведено крупными буквами: не прописан. Изящного совпадения не случилось в доме с и без того богатой литературной историей, но… все только начинается.

Марина Крышталева




Июль



Что хорошего в июле?
Жуткая жара.
Осы жалятся, как пули.
Воет мошкара.

Дождь упрямо избегает
тротуаров, крыш.
И в норе изнемогает
полевая мышь.

Душно в поле для овечки,
в чаще — для лося.
Весь июль купайся в речке
вместо карася.

Это стихотворение написал мальчик в фуражке слева - Иосиф Бродский. Опубликовано оно будет, когда поэт уже получит нобелевскую премию.




На вершине иерархий. Чеслав Милош и Иосиф Бродский



Польский поэт и Нобелевский лауреат Чеслав Милош (1911-2004) уже становился героем публикаций Brodsky.online. Сегодня, в день рождения поэта, который входил в близкий круг Бродского, обратимся к началу их дружбы. 

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ



Дар И. Бродского музею Академии Художеств



В Новой Третьяковке последние дни можно увидеть графическую часть грандиозной выставки Ильи Репина. Нас особенно порадовали карандашные портреты Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус, въехавших в Дом Мурузи незадолго до попадания «на карандаш» Репину. Рисунки оказались даром семьи Бродского Научно-исследовательскому музею при Академии Художеств. И не так важно, что речь идет, конечно, о художнике Исааке Бродском, чья квартира на площади Искусств стала академическим Музеем. Это не лишнее напоминание о том, как все взаимосвязано, пусть и не всегда в буквальном смысле.



Бродский об Ахматовой: к 130-летию царицы русской поэзии



Узнав, что несколько стихотворений его дочери вскоре должны появиться в одном из петербургских журналов, отец призвал ее к себе и, заметив, что в принципе он ничего не имеет против того, что она сочиняет стихи, попросил все же не компрометировать его доброе имя и воспользоваться псевдонимом. Дочь согласилась, вследствие чего вместо Анны Горенко в русскую литературу вступила Анна Ахматова.



Так или иначе, пять открытых "А" Анны Ахматовой обладали гипнотическим эффектом и естественно поместили имени этого обладательницу в начало алфавита русской поэзии. В каком-то смысле это имя оказалось ее первой удачной строчкой, запоминающейся тотчас своею акустической неизбежностью, - с этими "ах", оправданными не столько сентиментальностью, сколько историей. Строчка эта свидетельствовала о неординарной интуиции и качестве слуха семнадцатилетней девушки, ставшей вскоре после первой публикации подписывать свои письма и официальные документы тем же именем - Анна Ахматова. Как бы предваряя идею личности, возникающую от совпадения звука со временем, псевдоним обернулся пророчеством.



Именно эта тоска конечного по бесконечному и объясняет повторяемость любовной темы в ахматовских стихотворениях, а не конкретные перипетии. Любовь и на самом деле стала для нее языком, кодом для регистрации сообщений Времени или, по крайней мере, для выражения их тональности и частоты; она просто отчетливей различала их в этом контексте. Ибо предметом ее интереса была не ее собственная жизнь, но именно время как таковое и воздействие его монотонности на человеческую психику вообще и на ее собственную дикцию в частности. Если она и сопротивлялась попыткам свести ее творчество к раннему периоду, то это происходило не оттого, что ей не нравится статус вечно влюбленной девочки, но оттого, что ее дикция, а с нею и самый код постепенно претерпевали значительные изменения, позволяя различить монотонность, присущую бесконечному, более отчетливо. 


 
В определенные периоды истории поэзия - и только она  - оказывается способной иметь дело с действительностью,  придавая ей форму, позволяющую ее осознать и удержать в сознании. В этом смысле вся нация взяла псевдоним Ахматовой - что объясняет ее популярность и, что более существенно, позволило ей не только говорить от имени всей нации, но и сообщить нации нечто, о чем та не имела представления. Она была, в сущности, поэтом человеческих связей: лелеемых, интенсивных, прерванных. Она продемонстрировала их эволюцию - сначала через призму индивидуальной души, затем через призму истории, которая выпала на долю ее и ее народа. Этим, похоже, возможности оптики и исчерпываются.
 
...
Читать дальше...

Отец Александр Шмеман. Новая фигура в круге Бродского



При разработке раздела "Круг поэта" самое сложное было определить его очертания. Со временем он разошелся концентрическими кругами, а появляющиеся в нем люди стали открывать новые грани нашей темы. Так в этом круге неожиданно появилась фигура отца Александра Шмемана - выдающегося богослова XX века, с которым Бродский встретился на земле эмигрантской Америки. Путеводитель по истории их взаимоотношений - дневник отца Александра, который он вел с 1973 по 1983 год.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ




еще