2019

Бродский об Ахматовой: к 130-летию царицы русской поэзии



Узнав, что несколько стихотворений его дочери вскоре должны появиться в одном из петербургских журналов, отец призвал ее к себе и, заметив, что в принципе он ничего не имеет против того, что она сочиняет стихи, попросил все же не компрометировать его доброе имя и воспользоваться псевдонимом. Дочь согласилась, вследствие чего вместо Анны Горенко в русскую литературу вступила Анна Ахматова.



Так или иначе, пять открытых "А" Анны Ахматовой обладали гипнотическим эффектом и естественно поместили имени этого обладательницу в начало алфавита русской поэзии. В каком-то смысле это имя оказалось ее первой удачной строчкой, запоминающейся тотчас своею акустической неизбежностью, - с этими "ах", оправданными не столько сентиментальностью, сколько историей. Строчка эта свидетельствовала о неординарной интуиции и качестве слуха семнадцатилетней девушки, ставшей вскоре после первой публикации подписывать свои письма и официальные документы тем же именем - Анна Ахматова. Как бы предваряя идею личности, возникающую от совпадения звука со временем, псевдоним обернулся пророчеством.



Именно эта тоска конечного по бесконечному и объясняет повторяемость любовной темы в ахматовских стихотворениях, а не конкретные перипетии. Любовь и на самом деле стала для нее языком, кодом для регистрации сообщений Времени или, по крайней мере, для выражения их тональности и частоты; она просто отчетливей различала их в этом контексте. Ибо предметом ее интереса была не ее собственная жизнь, но именно время как таковое и воздействие его монотонности на человеческую психику вообще и на ее собственную дикцию в частности. Если она и сопротивлялась попыткам свести ее творчество к раннему периоду, то это происходило не оттого, что ей не нравится статус вечно влюбленной девочки, но оттого, что ее дикция, а с нею и самый код постепенно претерпевали значительные изменения, позволяя различить монотонность, присущую бесконечному, более отчетливо. 


 
В определенные периоды истории поэзия - и только она  - оказывается способной иметь дело с действительностью,  придавая ей форму, позволяющую ее осознать и удержать в сознании. В этом смысле вся нация взяла псевдоним Ахматовой - что объясняет ее популярность и, что более существенно, позволило ей не только говорить от имени всей нации, но и сообщить нации нечто, о чем та не имела представления. Она была, в сущности, поэтом человеческих связей: лелеемых, интенсивных, прерванных. Она продемонстрировала их эволюцию - сначала через призму индивидуальной души, затем через призму истории, которая выпала на долю ее и ее народа. Этим, похоже, возможности оптики и исчерпываются.
 
...
Читать дальше...

Отец Александр Шмеман. Новая фигура в круге Бродского



При разработке раздела "Круг поэта" самое сложное было определить его очертания. Со временем он разошелся концентрическими кругами, а появляющиеся в нем люди стали открывать новые грани нашей темы. Так в этом круге неожиданно появилась фигура отца Александра Шмемана - выдающегося богослова XX века, с которым Бродский встретился на земле эмигрантской Америки. Путеводитель по истории их взаимоотношений - дневник отца Александра, который он вел с 1973 по 1983 год.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ



В гостях у князя Мурузи



В эту пятницу, 21 июня, будет уникальная возможность попасть в квартиру князя Мурузи на Литейном. В 19:00 состоится лекция Андрея Арьева, посвящённая истории дома в эпоху Серебряного века, когда в этих гостиных проходили заседания поэтической студии Николая Гумилева. Записаться можно тут.

О легендарной квартире владельца дома, князя Мурузи, известно мало: что это была роскошная квартира на втором этаже, в которой в разное время насчитывалось от 20 до 26 комнат, что парадный вход был устроен с Литейного проспекта, а окна выходили на проспект и на улицу Пантелеймоновскую (ныне Пестеля). После революции в квартире какое-то время располагался районный комитет партии эсеров, затем студия издательства «Всемирная литература». Сегодня это частная собственность, и попасть туда непросто. Материалы архива КГИОП дают надежду, что большинство исторических интерьеров сохранились.

"Особенно хороша была отделка квартиры Мурузи из 26 комнат. Лестница из белого каррарского мрамора вела на второй этаж, в зал, напоминающий дворики мавританских дворцов: своды покоились на 24 тонких мраморных колоннах, посередине бил фонтан. В восточном стиле была выдержана и курительная, на стенах которой имитировалась резьба по ганчу. Анфиладу парадных помещений, отделанных под рококо, украшали лепка и позолота, расписные плафоны и десюдепорты, мраморные и дубовые камины".
Кобак А.В., Лурье Л.Я. Дом Мурузи. Л. 1990. С. 15-18



Бэкстейдж пьесы "Мрамор"

Бэкстейдж пьесы "Мрамор"



При съемке репортажа, как правило, фотографы делают по несколько кадров подряд – это существенно увеличивает шанс создать хоть одну хорошую фотографию. Потом, при отборе, из серии почти одинаковых снимков остаётся лишь один, где всё сошлось. Его и увидят зрители. По сути, это тот самый «решающий момент», о котором говорил Анри Картье-Брессон. Хотя, судя по количеству дублей, которые делал он сам (см. документальный сериал «Контрольные отпечатки»), знаменитый мастер гуманистического репортажа немного лукавил, и умение поймать «решающий момент» и у него зависело не только от таланта нажать на спуск фотоаппарата в нужную секунду, но и, в большой степени, от вторичного отбора уже отснятых кадров. 

Здесь перед нами то редкое состояние, когда из трёх снимков автор – Т. Вассенберг – не выбрал лучший. Или выбрал, но только для себя, а в коллекцию музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме попали целых три.
 
Хотя большинство из нас и привыкло отбирать свои собственные фотографии, когда мы видим три почти одинаковых чужих снимка, у нас появляется ощущение слежки. Да и точка съемки – немного сверху – лишь подкрепляет это чувство. И только при более внимательном рассмотрении последних двух кадров понимаешь, что никакими шпионскими историями тут и не пахнет – герои фотографий знают, что их снимают и ничего не имеют против. 

Эти герои – актеры Вернер Рэм и Ханнц Цишлер и, конечно, Иосиф Бродский, в чьей пьесе «Мрамор» они играли.

Мнения о пьесе противоречивы. Эллендея Проффер в книге «Бродский среди нас» вспоминает, как на прямой вопрос поэта, что они с Карлом думают о «Мраморе», она ответила, что «пьеса читается как неудачная смесь из Стоппарда и Беккета». Анатолий Найман в интервью достаточно резко отвечал: «Я очень не люблю пьесу „Мрамор". Это очень противная вещь сама по себе», хотя и признавал, что она не лишена остроумия. А вот переводчик А. Майерс, например, считал ее «маленьким шедевром».

Что касается самого Бродского, то он говорил об этой пьесе, как о «сильно развёрнутом стихотворении из цикла «Post aetatem nostram». «Единственная логика, по которой оно [произведение] развивается, — это логика невыносимости. Становится все хуже и хуже. Одновременно это и забавно и отвратительно».

Несмотря на нелюбовь поэта к театру, увидеть свою пьесу на сцене он хотел. И, судя по этим фотографиям, от общения с актерами он получал истинное удовольствие. Как, впрочем, и от написания пьесы: «каждая строка в стихотворении дается с огромным трудом, а реплики в диалоге — легко. Ежедневно можно сочинять две страницы драматического текста и с сознанием выполненного...
Читать дальше...

Настоящий XX век. Фотоверсия



К 130-летию со дня рождения Анны Ахматовой

На выставке представлено более 200 подлинных фотографий современников Анны Ахматовой из собрания музея. Некоторые имена сегодня знамениты, другие полузабыты. Но их лица определяют образ «настоящего ХХ века».

Сегодня в потоке цифровых изображений уникальные аналоговые фотографии становятся не только свидетельствами эпохи, но и точками опоры в информационном хаосе. Не являясь по своей сути документом, фотографический снимок обладает документальными свойствами, и это позволяет к каждому изображению задать множество вопросов: где и когда сделана фотография, что мы знаем о персонаже, как образ на фотографии соотносится с нашими представлениями, кто автор снимка, что несут в себе надписи на полях?

Выставка «Настоящий ХХ век. Фотоверсия» может восприниматься как летопись эпохи в лицах, фотоальбом поколения Анны Ахматовой. На снимках – художники, поэты, музыканты, актеры и те, чьи имена сегодня помнятся лишь потому, что они сумели превратить свою жизнь в произведение искусства. Ближайшее окружение Ахматовой и те, с кем ее жизнь пересеклась лишь косвенно: Борис Пастернак, Константин Сомов, Федор Шаляпин, Борис Пронин, Фаина Раневская, Саломея Андроникова, Владимир Гаршин, Алексей Баталов, Анна Каминская, Иосиф Бродский, Эра Коробова, Булат Окуджава, Виктор Соснора…

фд 1.jpg  фд 2.jpg

Кроме фотографий на выставке можно увидеть несколько листков рукописи ахматовской «Поэмы без Героя». Так же, как «Поэма» связывает настоящее с прошлым и будущим, так экспозиция соединяет героев серебряного века с нашими почти современниками. Часть художественного замысла – движущиеся зеркала, в которых, как в «Поэме», отражаются и множатся лица на фотографиях.

Художники экспозиции: Эмиль Капелюш, Юрий Сучков, Яна Глушанок.
Видео: Анна Амплеева.

Открытие выставки 14 июня в 17.00



Посольство США поздравляет Бродского

Посольство США поздравляет Бродского


Иосиф Бродский считал, что другая страна - лишь продолжение пространства. То, как ты себя осознаёшь, важнее, чем место твоего проживания. Но он был безусловно благодарен Соединенным Штатам Америки за возможность свободно творить. В день рождения Бродского сотрудники американского посольства в России опубликовали ролик-поздравление американскому гражданину, поэту-лауреату Библиотеки Конгресса профессору Джозефу Бродскому.



Happy birthday, Mr. Brodsky!



Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде, ровно 79 лет назад. Последняя цифра напоминает, что, в сущности, он наш современник, хотя для нас, лично его не знавших, его имя - уже часть истории. 

Поздравляя нашего героя с днем рождения, испытываешь трудность уже в первом предложении. Как обратиться: «С Днем Рождения тебя» или «вас»? Первый вариант, несмотря на его органичное существование в американском контексте, кажется непозволительной фамильярностью. Против второго протестует внутреннее чувство, не допускающее казенно-официального обращения к человеку, о котором постоянно думаешь. Публикуемая выше фотография в официальных музейных документах значится как «Иосиф Александрович Бродский в детстве». Нам не хочется так относиться к нему - хватит с нас мертвой оболочки Александра Сергеевича. 

Мы благодарны Бродскому за созданный им космос, освоение которого обогащает. За вызовы, которые он ставит перед каждым, серьезно взявшимся за его изучение. И, конечно, за бесконечные неожиданные сложности в реализации проектов, связанных с его именем. Скучно в процессе создания музея Иосифа Бродского (виртуального и, особенно, реального) не бывает. 

Казалось бы, пожелать Бродскому в день рождения нечего - у него точно было все, а здоровья для физической жизни уже не прибавится никогда. Но мы рискнем пожелать ему вдумчивых читателей. Не важно, какими языками они владеют, и слышали ли они о Бродском когда-либо. Пусть только их любовь к живому слову отражает страстное стремление Бродского к преображению человека посредством языка. 

Сегодня день рождения еще двух лауреатов Нобелевской премии по литературе - Михаила Шолохова и Боба Дилана. Пара на редкость контрастная. О первом Бродский не сказал ничего хорошего, насколько справедливо - уже не важно. Поддержал бы он присуждение премии второму - гадать бессмысленно. Наверное, да. По меньшей мере, Дилан близок к духу истинной независимости и подлинности, присущей Бродскому. Стремиться быть верным своей внутренней сущности так, как это делал Иосиф Бродский, - главное пожелание в его день рождения всем нам. 

С уважением и благодарностью, 
команда проекта «Brodsky.online»




Людмила Сергеева об Иосифе Бродском

Людмила Сергеева об Иосифе Бродском


В «Редакции Елены Шубиной» вышла книга воспоминаний Людмилы Сергеевой, которой судьба подарила возможность общаться с Анной Ахматовой, Надеждой Мандельштам, Иосифом Бродским. В уютной московской квартире Людмилы Георгиевны мы поговорили о ее мемуарах. Сегодня в Фонтанном Доме состоится презентация книги, а на этом видео Людмила Сергеева рассказывает о своём посещении Дома Мурузи на следующий день после похорон Анны Ахматовой. Бродский показал ей двор ахматовского Фонтанного Дома и повёл затем в свои «Полторы комнаты».



Альбом в День Победы

Страница из альбома военных фотографий Александра Ивановича Бродского
Страница из альбома военных фотографий Александра Ивановича Бродского
Иосиф Бродский и Александр Иванович Бродский. Череповец. 1942
Иосиф Бродский и Александр Иванович Бродский. Череповец. 1942
Страница из альбома военных фотографий Александра Ивановича Бродского
Иосиф Бродский и Александр Иванович Бродский. Череповец. 1942

В музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме хранится альбом военных фотографий Александра Ивановича Бродского, отца поэта. На одном из снимков он запечатлен вместе с маленьким Иосифом, скорее всего в Череповце, где тот был в эвакуации с мамой. Бродский посвятит проникновенные строки военному опыту отца и своему послевоенному детству в эссе «Трофейное».



«Это так занудно»: Иосиф Бродский в британском парламенте

Зал заседания Палаты общин в Вестминстерском дворце. (Фото: webarchive.parliament.uk)
Зал заседания Палаты общин в Вестминстерском дворце. (Фото: webarchive.parliament.uk)
Открытка с видом на Биг Бен, Парламент и реку Темзу. Принадлежала И.А. Бродскому (из собрания Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме)
Открытка с видом на Биг Бен, Парламент и реку Темзу. Принадлежала И.А. Бродскому (из собрания Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме)
Зал заседания Палаты общин в Вестминстерском дворце. (Фото: webarchive.parliament.uk)
Открытка с видом на Биг Бен, Парламент и реку Темзу. Принадлежала И.А. Бродскому (из собрания Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме)

Английские поэты, переводы их стихов, музыка композиторов времен Елизаветы I (иначе - елизаветинцев), - все это островное богатство присутствовало в жизни Иосифа Бродского еще до того как он выехал за пределы Советского Союза. В «Большой элегии Джону Донну» (1963) он даже составил мозаичную картину спящего Лондона, с которым «tête-à-tête» впервые встретился практически сразу после вылета из Ленинграда. Это случилось в воскресенье 18 июня 1972 года. До отлета в Детройт Бродский почти три недели находился в британской столице. К этому времени он уже был знаком местной аудитории. В первую очередь, благодаря рассказам Анны Ахматовой, а также переводу записей, сделанных Фридой Вигдоровой во время суда 1964 года и опубликованных в журнале «Encounter», со-основателем и редактором которого в то время был выдающийся поэт Стивен Спендер. Вместе со своей супругой Наташей он встречал в аэропорту Бродского, прибывшего вместе с Уистеном Хью Оденом рейсом из Вены. 

Читать далее




еще