Эффект присутствия



Анастасия Кузнецова, переводчик:

Барышникова я видела в жизни дважды: первый раз, когда он забирал маму со мной из роддома, а второй, сорок четыре года спустя, в Риге. Миша любезно пригласил меня на свой спектакль по стихам Бродского, и я бесконечно благодарна ему за этот подарок. Потому что состоялась Встреча. 
На первом плане спектакль об одиночестве, старении и страхе смерти. Об этих, важных для них обоих вещах, Михаил Барышников рассказывает текстами Иосифа Бродского и танцем под те же тексты в записи. Декорация в виде то ли подзаброшенной застекленной парадной дома в стиле модерн, то ли павильона на платформе, каких было много на Курортной ветке питерских электричек. На авансцене две скамьи, справа и слева от входа/выхода в декорацию, на одной Барышников, на другой старый катушечный магнитофон. Читает он на авансцене (не читает, проговаривает), танцует (двигается) внутри декорации. Читает, кстати, отменно, лучше только оригинал. Переломный момент спектакля, после которого я рыдала уже не переставая, это когда Барышников начинает "Я входил вместо дикого зверя в клетку", а на середине стиха врубается магнитофон и продолжает голос уже самого Бродского, причем отличие минимально.
Так вот, на более глубоком плане происходит страшное. Это чистый шаманизм. Весь час или сколько там длится действие, Барышников занимается тем, что создает пространство, где они оба живы. Он вытягивает друга с той стороны, и ему это удается - путем напряжения всех сил. Он абсолютно безжалостен к себе. Эффект присутствия невероятный. С определенного момента я четко сознавала, что на сцене их двое.
Для меня все это очень личная история. Я не воспринимаю Барышникова и Бродского как звезд или небожителей, великих творцов или гениев (нужное подставить). То есть, понятно, что они потрясающие и могут невероятное, но это нормально, так и должно быть. Для меня Миша в первую очередь единственный человек, который был дружен с обоими моими родителями, любит и помнит их до сих пор. Больше никого не осталось.