Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских
Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских
Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских
Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских
Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских

Похороны охотника, или Прочтение пивной кружки из семьи Бродских

Текст


Не сразу понимаешь, что похоронную процессию возглавляет лиса. Заяц с крестом и кабан с лопатой шествуют следом. Гроб несут два оленя. Как-то прояснить ситуацию могла бы надпись на ленте, которую держат парящие птички. Но она практически не читается.



В "полутора комнатах" семьи Иосифа Бродского хранилось немало диковинных вещей. С причудливыми подсвечниками и японскими самураями соседствовала немецкая пивная кружка 1879 года. Подобные кружки с крышками обычно украшали рельефы на разные сюжеты. Немецкий бюргер на крышке ожидаем, а вот описанная выше композиция требует объяснения. Искусствовед Светлана Грушевская определила, что это "Похороны охотника" - многократно повторяемый в европейском декоративно-прикладном искусстве сюжет.





Он восходит к гравюрам Жака Калло, крупнейшего мастера офорта XVII века. Это "народный" сюжет, который вплоть до наших дней встречается в лубочных картинках, на табакерках и шкатулках, в детских книжках. Вероятно, еще в австрийском школьном учебнике подобную гравюру увидел будущий композитор Густав Малер. В 1889 году состоялось премьерное исполнение его Первой симфонии, непринятой современниками, а позднее ставшей самым исполняемым сочинением Малера. В одном из писем он отмечал, что "с третьей частью (marcia funebre) дело обстоит так, что я, действительно, получил толчок к ее созданию извне, от известной детской картинки (“Похороны охотника”)". Малер определил настроение этой части как "… жуткое, ироническое, гнетущее уныние траурного марша".

Траурные марши великих композиторов XIX века сопровождали прощание с советскими вождями. Чайковский, Шопен, Бетховен наряду со сдержанным скорбным тоном дикторов создавали атмосферу «великого прощания». Особенно 9 марта 1953 года, когда иронии в восприятии происходящего не могло быть, а уже мертвый охотник унес несколько сот жизней в день своих похорон. 

Иосиф Бродский:

Полагаю, что в мировой истории не было убийцы, смерть которого оплакивали бы столь многие и столь искренне. Если количество плакавших еще легко объяснить величиной популяции и средствами информации (и тогда Мао, если он, конечно, умрет, займет первое место), то качество этих слез объяснить гораздо труднее. 20 лет назад мне было 13, я учился в школе, и нас всех согнали в актовый зал, велели стать на колени, и секретарь парторганизации — мужеподобная тетка с колодкой орденов на груди — заломив руки, крикнула нам со сцены: "Плачьте, дети, плачьте! Сталин умер!" — и сама первая запричитала в голос. Мы, делать нечего, зашмыгали носами, а потом мало-помалу и по-настоящему заревели. Зал плакал, президиум плакал, родители плакали, соседи плакали, из радио неслись "Marche funebre" Шопена и что-то из Бетховена. Вообще, кажется, в течение пяти дней по радио ничего, кроме траурной музыки, не передавали. Что до меня, то (тогда — к стыду, сейчас — к гордости) я не плакал, хотя стоял на коленях и шмыгал носом, как все. Скорее всего потому, что незадолго до этого я обнаружил в учебнике немецкого языка, взятом у приятеля, что «вождь» по-немецки — фюрер. Текст так и назывался: "Unser Fuhrer Stalin". Фюрера я оплакивать не мог.
("Размышление об исчадье ада", 1973)



Позднее, в эссе "Меньше единицы" Бродский скажет, что "нет в России палача, который бы не боялся стать однажды жертвой, нет такой жертвы, пусть самой несчастной, которая не призналась бы (хотя бы себе) в моральной способности стать палачом". Эти слова странным образом находят рифму в невинном народном сюжете с пивной кружки из Дома Мурузи. История ее появления в семье Бродских неизвестна. Однако сохранилась фотография, где Александр Иванович держит ее, улыбаясь. Фото относится к 1980-м годам, когда родителям Бродского уже было неоднократно отказано во встрече с сыном.



Иосиф Бродский:

Глядя на духовой оркестр, я вдруг спросил, какие концлагеря, по его мнению, были хуже - фашистские или наши. "По мне, - ответил он, - так лучше сразу на костре сгореть, чем умирать медленно, зато успеть найти в этом какой-нибудь смысл". И защелкал фотоаппаратом.
(завершение эссе "Полторы комнаты", 1985; пер. с англ. М. Немцова, 2015)

P.S. Гравюры "Похороны охотника" позволили прочесть надпись на ленте, которую держат птички, парящие над процессией. "Ihm ist wohl, uns ist besser" - "Ему хорошо, нам лучше".